Восприятие пространства жителями города Кашина в XVIII – XIX веках как одна из составляющих менталитета жителя провинциального русского города

Предметом нашего сегодняшнего внимания стал менталитет жителя русской провинции. Понятие «провинция» включает в себя как город, так и его округу. В своем исследовании мы будем обращаться к городу.

Наше базовое определение понятия «менталитет» включает в себя взгляды, оценки, ценности, нормы поведения группы людей, в данном случае – жителей города Кашина. Все эти важные черты характера основаны на тех областях сознания, которые обеспечивают ориентацию в окружающем мире и потому являются фундаментальными. Речь пойдет о представлениях, касающихся пространства и времени. Их довольно трудно разделить, поэтому современные представители школы Анналов чаще пользуются комплексным понятием «хронотоп». Мы попытались разделить временные и пространственные представления. О восприятии времени жителями города Кашина в XIX веке нами была выполнена работа несколько лет назад, теперь попытаемся обрисовать ощущение пространства нашими предками, жившими в Кашине в XVIII-XIX веках.

Для работы мы пользовались только теми источниками, что помещены нами в хрестоматии «Кашинский край. Вехи истории». По рекомендации, содержащейся в знаменитом исследовании А.Я. Гуревича «Категории средневековой культуры», мы отобрали те источники, в которых эпоха «скорее может „проговориться“ о себе и о свойственном ей восприятии времени и пространства», – это источники не официального, а личного характера: письма, воспоминания, путевые заметки.

Ученые – специалисты по вопросам менталитета – указывают на существование двух «чистых» ментальных типов – традиционном и либеральном. Традиционный тип характеризуется через «расширенное пространство». Вот его характеристики:

– идентификация себя с большой группой людей;

– стремление быть как все – бедным;

– восприятие капитала, всего материального как средства к существованию, как чего-то низкого;

– отношение к работе как к способу выживания, поэтому: не «работать», а «отрабатывать».

Все это имеет отношение к средневековому, общинному, сельскому образу жизни.

Характеристика либерального типа дается через «суженное пространство». Это:

– признание значимости собственной личности;

– богатство и успех как несомненные ценности и цели;

– работа как способ самореализации, и потому – постоянная, напряженная, упорная.

В этом типе мы видим городской, западный образ жизни, основанный на рациональном отношении к природе, разумно-измерительном восприятии пространства. Посмотрим, к какому ментальному типу можно отнести кашинцев XVIII-XIX веков.

По XVIII веку воспользуемся письмами Андрея Болотова. Его можно назвать «человеком со стороны», он впервые побывал в Кашине и описывает свои начальные впечатления о нем. Расположенный «на высоких и неровных местах по обеим сторонам речки Кашинки», город показался путешественнику не очень большим, с простыми домами, выстроенными по горам и косогорам, по «кривым и дурным» улицам. Не будем основываться в характеристике менталитета кашинцев на характеристике мироощущения Болотова: он все-таки столичный житель. Но вот его замечание о кривых улицах многое нам говорит о восприятии пространства жителями города. Несмотря на регулярный план застройки, присланный из столицы, жители по-прежнему следовали природе в организации внутригородского пространства. Взгляд стороннего наблюдателя отметил горы и косогоры, городскими строениями не скрытые. Именно такую картину видел и художник Е.Д. Камеженков: на его полотне «Вид города Кашина», досконально изученном Сергеем Постниковым, мы видим знаменитую природную чашу, опоясанную петлей речки Кашинки. Немногочисленные каменные здания центра города расположены компактно и особенностей ландшафта не скрывают. Что уж говорить о маленьких деревянных избенках, которые сами кажутся выросшими из земли и не нарушают цельности восприятия этого места как природного объекта.

Сам Андрей Болотов – очень мобильный человек, относящийся к категории людей либерального ментального типа. Для него не трудно приехать в Кашин из Москвы, съездить в первый же день своего пребывания в гости в соседнее поместье, затем – в Кашин. Трудно сказать, насколько подвижен был образ жизни самих кашинцев. Болотов отмечает разницу в укладе жизни кашинских помещиков: по-деревенски и без церемониалов у Баклановского и «по-московски, прибористо и щеголевато» у Катерины Федоровны Калычевой. Заметим, что в это время «по-московски» – уже иначе, чем «по-петербургски», и именно в северной столице зарождался и развивался либеральный тип ментальности. Поэтому даже продвинутая дворянская часть кашинских жителей в полной мере не может быть отнесена к категории людей, воспринимающих пространство «сужено».

Тем не менее местные жители (все-таки не города, а помещичьей округи) вели не замкнутую, а довольно открытую и подвижную жизнь. В день прибытия Болотова к сестре оказалось, что у племянницы его дома никого нет: хозяин отправился в Бежецк, хозяйка – в Зобнино. Для Болотова и его сестры поездка за 20 верст к Баклановскому в гости не вызывает затруднений, кроме того, что следует выбрать приличествующее для первого «визита знакомства» время. Такое отношение к пространству как к преодолимому и покоряемому комплексу скорее характерно для либерального типа ментальности.

В начале XIX века именно такое свободное отношение к пространству мы видим в дневниковых записях Алексея Черенина. Конечно, его поездку с Евреиновым в город Дмитров можно объяснить чрезвычайными обстоятельствами войны 1812 года, но не вызывает сомнений тот факт, что дорога была им хорошо известна, а значит, не раз преодолена.

На черты разного типа ментальности кашинцев указывают источники XIX века. Так, например, Попов в своих «мимоездах» отмечает особенности «расширенного» восприятия пространства. «Тут все еще окна без ставен, да и двери почти без всяких запоров» – значит, жители идентифицируют себя с большой группой горожан и с соседями в ладу. И в письмах Анны Воробьевой в Петербург указано на «маленькое состояньице» как на ценность по сравнению с большим богатством – это тоже черта традиционного типа ментальности. А вот Рубцов в очерке о городе Кашине говорит о скромности и недоступности обыденной частной жизни кашинцев – значит, появляется феномен «суженного» пространства, в которое допускаются лишь члены семьи, и даже соседи – уже «не свои».

И организация внутригородского пространства несет в себе двойственные черты. С одной стороны, по-прежнему путешественники отмечают отсутствие прямых улиц, что делает город похожим на «малороссийскую деревню». С другой стороны – многочисленные мостики и мосты, облегчающие коммуникацию, помогающие покорить естественные препятствия для восприятия городского пространства как единого. Кроме того, в город начинают проникать столицы. Москва – через железную дорогу, что, по мнению Андриевского, сделает Кашин «пригородом Москвы». Он опасается за нравственность горожан в результате такой экспансии, и с ним согласен священник Василий Соколов: жизнь в Кашине «очень вздорожала», что приводит к бедности и нравственной неустойчивости.

Присутствие Петербурга выражено двумя способами. Во-первых, это торговые связи – именно об этом свидетельствует знаменитое письмо купца Василия Яковлевича Терликова своему племяннику Осипу Яковлевичу Кункину со списком необходимых покупок. А второе проявление влияния столицы, отмеченное Андреевским, совсем уж необычно: это появление в Кашине во время праздников нищих, гордо заявляющих «Мы – питерские». Все это люди, высланные из Петербурга в административном порядке, и радует автора лишь то, что надолго в Кашине они не задержатся.

На протяжении XVIII-XIX веков отношение к пространству жителей города Кашина меняется. Происходит накопление в традиционном ментальном типе черт нового, либерального, западного типа. Именно такая тенденция была отмечена и в исследовании, посвященном представлениям жителей города Кашина о времени: счет времени сочетал официально-государственную и традиционно-христианскую методику. Такие перемены происходили постепенно и органично. Многими исследователями высказывается предположение, что «социальные потрясения в России могут рассматриваться как несоответствие шага пространства и времени». Поэтому важно продолжить исследование, определив тот момент, когда в восприятии кашинцев произошел разлад в восприятии времени и пространства. Надо сделать это не для того, чтобы вернуться в гармоничную эпоху – это невозможно, а для того, чтобы понять, есть ли этот разлад сейчас и каким путем (или – путями) его можно преодолеть.

Татьяна Голубева